1 декабря - Всемирный День борьбы со СПИДом


В гостях у нашей редакции Анна Саранг - президент Фонда содействия защите здоровья и социальной справедливости имени Андрея Рылькова

- Аня! Последний раз мы встречались с тобой, когда вместе работали в международной программе «Снижение вреда». Вы, как представители общественной организации, занимались профилактикой ВИЧ/СПИДа, проводили тренинги, работали с группами риска. Мы, как журналисты, разъясняли, что ВИЧ не передается через поцелуи и рукопожатия, что наркомания – это болезнь, а не преступление и приучали общество к толерантным терминам «наркозависимые» и «работницы коммерческого секса». Что изменилось за эти пятнадцать лет в области ВИЧ/СПИД?

- Не люблю этот день – 1 декабря. Все только во Всемирный день борьбы со СПИДом и вспоминают о том, что он существует. В остальное время – тишина. Что изменилось? Пожалуй, пропала надежда на то, что кто-то будет помогать общественным организациям, реально занимающимся профилактикой. Когда мы работали в этой теме много лет, нашу работу финансировали и государственные органы, и иностранные фонды - и Фонд Сороса, и Глобальный фонд, и наркология, и СПИД-центры. Тогда нам казалось, что сейчас мы всем миром накинемся на проблему и остановим распространение ВИЧ-инфекции в России.

В 2008 году Татьяна Голикова, будучи министром здравоохранения и социального развития РФ на региональной конференции по СПИДу сказала, что деньги Глобального Фонда нам больше не нужны, что отныне государство само будет финансировать и поддерживать уже начатые в России программы. Помню, как зал аплодировал, как все обнимались и поздравляли друг друга с этим.

Но уже через год на заседании Совета безопасности Голикова сказала, что «Снижение вреда», как и прочие подобные программы, финансироваться не будут, заместительная терапия – тоже.

Это было поворотным моментом. Мы поняли, что государство не будет поддерживать нас ни морально, ни материально. Вот, пожалуй, что изменилось. Мы упустили возможности, потеряли оптимизм и настрой на то, что справимся.

В 2010-2011 годах мы наблюдали бунт ВИЧ - диссидентства. Все ВИЧ-диссиденты на Западе умерли. Мои друзья, утверждающие, что диагноз, который им поставили, не существует, умерли. Но в те годы ВИЧ-диссиденты получили серьезные площадки для своей агитации и своих выступлениях: в газетах и на телевидении. Мы обращались на телеканалы с просьбой не давать им слова. Но кто-то, видимо, педалировал эту тему. В результате многие ВИЧ - положительные люди по всей стране перестали принимать терапию.

В Екатеринбурге врачи на коленях умолял беременную с ВИЧ принимать лекарства: «Ты не даешь возможности ребенку родиться здоровым!» Все было бесполезно. Риторика ВИЧ - диссидентов была убедительнее.

- Многие из тех, с кем мы и вы начинали, уже закрылись или переименовались и сменили вектор деятельности. Вы же продолжаете работать. Чем занимается фонд и на что он существует?

- Мы по-прежнему работаем с наркозасимыми. Обществу и медицине на них наплевать. Позиция с годами не меняется: «Сами виноваты». Но я так скажу – 99 % людей, имеющих какие-то хронические заболевания, виноваты в них сами. Однако они получают медицинскую помощь и сочувствие. И никто не говорит попавшему в автокатастрофу, что он виноват сам, знал ведь, что на дорогах опасно.

Сегодня наркоманы составляют половину всех ВИЧ-инфицированных. Способ передачи – грязная игла. Мы раздаем наркоманам чистые шприцы, чтобы предотвратить передачу, рост новых случаев. Кто-то скажет, что я забочусь только о наркоманах. Да, их права, как права обычных людей, членов нашего общества, я защищаю. Но ты никогда не знаешь в современном мире, кто твой половой партнер, какие связи у него были до тебя, не можешь проследить эпидемиологическую цепочку, которая выходит далеко за пределы группы риска. И это именно из-за того, что мы выпустили эпидемию из-под контроля.

Мы ведем правовую работу, оказываем юридическую помощь, распространяем профилактическую литературу, у нас действует программа «равный - равному», когда наркозависимые сами проводят тренинги среди подобных, работают с целыми семьями. Есть социальная работа, волонтеры, которые работают с целевой аудиторией на улицах. Многие наши клиенты стали волонтерами в нашем фонде.

Так у нас осталась работать женщина, которая обратилась к нам, будучи беременной. Эта категория – беременные наркозависимые с положительным ВИЧ-статусом – самая незащищенная. Мы поддерживали ее всю беременность, покупали фрукты, витамины разные. Теперь она работает у нас, помогает себе подобным.

А существуем на деньги Глобального Фонда для борьбы со СПИДом, туберкулезом и малярией. Для нас это единственная возможность помогать людям и хоть как-то тормозить распространение ВИЧ-инфекции. Поэтому мы признаны организацией, выполняющей роль иностранного агента.

- За столько лет вы себя зарекомендовали, показали, на что способны, вы известны далеко за пределами России. Неужели нельзя получит грант внутри страны?

- Я исправно писала заявки в течении нескольких лет. И так же исправно получала отказы. После подведения итогов я всегда смотрела, кто же получил грант. Оказалось, что деньги всегда получали организации, не имеющие отношения к практической помощи ВИЧ-инфицированным. Например, «моржи», совершающие заплывы против СПИДа, или «Следопыты в поисках профилактики». Но это я образно говорю, чтобы было понятно, что это разовые акции, голый пиар. Пришлось вновь обращаться к Глобальному Фонду.

- Что, по-твоему, нужно сделать, чтобы остановить распространение ВИЧ в России? И как ты относишься к мерам, которые сейчас предлагает Министерство здравоохранения, главной среди которых называется повсеместное обследование всех граждан.

Лет десять-пятнадцать назад это было реально сделать за небольшие деньги. Пока эпидемия не достигла 10% можно ее остановить и повернуть вспять. Сейчас же нужна революция в здравоохранении.

Обследовать всех – это легкий способ потратить деньги. Какой в этом смысл? Вот пришла ты в поликлинику просто с насморком, а тебе предлагают обследоваться на ВИЧ. Зачем? Сколько выявят таким образом ВИЧ-инфицированных? Одного из тысячи? Одного из ста тысяч? Вряд ли! Наркозависимым вообще в поликлинику не дойти. Они редко выходят за территорию своего микрорайона. А на обследование всех подряд, представляешь, сколько тестов надо потратить?

И второй вопрос. Если выявят, что с ними делать? Доступ к лечению и сейчас имеют всего 30% ВИЧ-инфицированных. Остальным терапии не хватает. Ну, выявим мы еще инфицированных. Что мы им предложим?

На мой взгляд, надо работать с целевыми аудиториями, с группами риска, заниматься профилактикой среди них прежде всего, и, главное, обеспечить доступ к лечению всем нуждающимся в нем.

- О том же говорит и главный врач Федерального Центра СПИДа, академик РАМН, доктор медицинских наук профессор Вадим Покровский. Он же говорит и том, что ситуация была во много раз лучше тогда, когда работали программы Глобального Фонда.

- Да, Покровский имеют свою позицию и достаточно смело ее отстаивает. Жаль, что СПИД и ВИЧ – это не та проблема, где медики прислушаются к голосу ученого.

- Аня! Спасибо за интервью! Успехов вашему Фонду. И пусть в свете последних указов Президента о помощи некоммерческим организациям ситуация с финансирование вашей работы изменится.


ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ

ПОДПИСАТЬСЯ