РЫЖАЯ, КАРЛИК И СЫН ТЕРАПЕВТОВ


- Мне назначено на семнадцать часов! – заглядываю я в кабинет.


- Придется подождать, пока идет прием! – вежливо объясняют мне на рецепции, предлагая присесть.


Ну, что пациенты бывают разные, и врачи не всегда могут точно рассчитать время. Присаживаюсь, слыша из кабинеты детские восторженные голоса. Непривычно как-то: обычно дети в кабинете врача кричат и визжат от страха.


Наконец, прием окончен. Врачи, буквально с высунутыми языками, перебираются в ординаторскую. Наскоро перекусив остывшей кашей и запив обычной водой, они укладываются отдохнуть.


Это их семейная клиника. И порядки здесь устанавливают они – супружеская пара Гектор и Габби, и их сын Джоник. Говорят, плох тот ученик, который не мечтает превзойти своего учителя. Сын Габби и Гектора многому научился у своих родителей, и пошел дальше. Он единственный в нашей стране терапевт, имеющий два сертификата. Один он получил в Москве, второй – в Санкт-Петербурге. Необычайно талантливый доктор. Уже в семь месяцев он ездил с своей мамой в Карелию, и там, в чужой обстановке, с незнакомыми ему людьми, да еще говорящими на чешском языке давал мастер – классы.


Никакая это не ошибка! Именно в семь месяцев! Не верите! А вы поверите в то, что в этой семейной терапевтической клинике пациентам позволено обнимать, целовать, трепать панибратски за шею, и даже заглядывать в рот доктору, а еще указывать, что тот должен делать? Ради улучшения состояния своих пациентов они будут ползать на брюхе, прыгать через веревочку, играть в ролевые игры. И берут они за свою работу… печеньками.


Наверное, вы уже догадались, что речь идет о собаках. Канистерапия – реабилитация с помощью собак. Впервые я увидела «лохматых лекарей» в Америке, в отделении для детей с лейкемией. Очаровательные ретриверы в белой манишке и шапочке с красным крестом приносили в зубах крохотные ведерки с таблетками в палаты маленьких пациентов. Врач, проводивший экскурсию для нашей группы журналистов, объяснил, что дети, утомленные лечением и страданиями, видя собак отвлекаются от боли, от грустных мыслей. Взять пилюли у собаки это сосем не то, что из рук медсестры. Тогда, в 2005 году, то поразило.


Но сегодня реабилитация как основное направление канистерапии существует и в России. Собак приводят в качестве «доктора» в детские дома, дома инвалидов и престарелых, стационарные лечебные, реабилитационные и оздоровительные учреждения. В общении с животными, в играх, специальных тренировках, психологи добиваются значительного оздоравливающего эффекта. Это и локализация стресса, и улучшение самочувствия, нормализация артериального давления и обменных процессов. У пациентов снижается тревожность, ощущение неполноценности, повышается коммуникативность. Занятия с собаками снимают депрессию, улучшают координацию движений больных ДЦП, выводят из аутизма, и многое, многое другое.


Пока семья героев нашего материала отдыхает, а маленькие пациенты то и дело заглядывают в кабинет, наотрез отказываясь идти домой, пока не погладят «врачей» на прощание, мы беседуем с Л. В. Хозяиновой. Лариса Владимировна - психолог, кинолог, автором книги «Зачем человеку собака», руководитель программы для детей, подростков и инвалидов «Друг для Друга» с участием собак-терапевтов, автор проекта создания «Центра социальной кинологии» в Колпинском районе Санкт-Петербурга, член Всероссийской Гильдии психотерапии и тренинга, педагог-психолог высшей категории, профессиональный дрессировщик.

О взаимодействии человека с собакой Хозяинова задумалась, еще учась в СПБГУ. В 1997 году она написала книгу «Зачем человеку собака». Первой собакой, с которой Лариса Владимировна начали работать с детьми, был ризеншнауцер Разбой. Методика вызвала интерес. И следующим терапевтом стал уже известный нам лабрадор Гектор. Более шести лет он работал с детишками. И чтобы ему не было скучно, специалисты «взяли на работу» его супругу – Габби. А потом семейное дело «подхватил» их сын – Джоник. Еще в команде есть дворняга. Ее зовут Рыжая. И карликовый пудель. «Терапевты» под управлением Ларисы Хозяиновой и ее коллеги Татьяны Владимировны Мансуровой, специального психолога, профессионального кинолога, канистерапевта, участника Международных и Всероссийских конференций по канистерапии и проблемам психологии, профессионального дрессировщика, работают в Павловском детском доме. Там инвалиды-колясочники и даже кроваточники. Еще канистерапевты сотрудничают с центром реабилитации инвалидов и детей-инвалидов «Поддержка» в Колпино.


Вопреки расхожему мнению о том, что для такой работы подходят лишь лабрадоры и ретриверы, Лариса Владимировна утверждает, что терапевтом может стать собака любой породы.


- Лабрадор считается добрейшей собакой, - говорит Хозяинова, - но есть такие, к которым нельзя подпустить детей. И в то же время, среди терапевтов есть бультерьеры, которые прошли тестирование и прекрасно работают с пациентами.


Сначала собаки проходят обучение, а потом мы проходят тестирование. И если в ходе «экзаменов» собака получила хоть один минус, к работе ее не допускают. Если обучение пройдено и экзамены сданы, собака получает сертификат. И дальше она работает в паре с психологом.


Занятия проходят со всеми категориями больных, если нет противопоказаний: аллергической реакции на шерсть, или фобии, когда пациент боится собак. Канистерапевты работают и с детьми-даунами, и с аутистами, и с больными ДЦП, и с теми, кто прикован к кровати. Ларисе Владимировне сложно сказать про диагнозы, потому что психологам их обычно не сообщают. О действенности терапии она судит по результатам.

- Как-то нас пригласили к девочке после инсульта, вспоминает Лариса Владимировна. - Малышка перенесла инсульт в очень раннем возрасте. У нее не разжималась ручка. Психолог воткнул между сжатыми пальчиками лакомство. Няня начала возмущаться: «Переложите в здоровую руку: эта же не работает!» Собака подошла к ребенку, лизала-лизала кулачек. И вдруг он разжался. Няня вскрикнула, мама расплакалась. Конечно, это не было окончательной победой. Но все поверили, что это возможно, нужно просто продолжать реабилитацию. Дело в том, что когда человек гладит собаку, у него вырабатывается гормон, снижающий спастику мышц.


Мальчик 10 лет не держал голову, - продолжает психолог. - Мы занимались с ним физкультурой, крутили, вертели, клали на собаку. Сначала он с нее скатывался. Но через два месяца научился держать равновесие, стал ползать и даже засыпал поперек собаки. Другого ребенка до 14 лет кормили через зонд. После занятий с собакой у него появился глотательный рефлекс. У другой шестилетней девочки после нашей реабилитации появился сосательный рефлекс.


Дети работают с собаками, как дрессировщики. Они дают команды, сами выполняют упражнениями с собаками, играют в доктора, как бы делая собаки перевязки, уколы, давая лекарства. Все это развивает крупную моторику. Давая команды и выполняя упражнения в группе, дети тренируют речь и память. У них появляются навыки общение (особенно это важно для аутистов), они преодолевают страхи. На первый взгляд может показаться, что они обучают собаку, на самом деле, собака обучает их. Они вместе преодолевают препятствия, прыгают, бегают – делают то, что без собаки трудно заставить сделать больного ребенка.


В канистерапии работают только умные собаки, которые подчиняются инструктору и следят за его взглядом и движениями. Если ребенок дает команду не четко или не уверено, собака смотрит на психолога. Он или кивает, и тогда собака выполняет команду. Или мотает головой, потому что знает, что ребенок может справиться и повторить четко. И тогда собака ждет. Собака – это инструмент для психолога. То, что многим может показаться игрой детей с собаками, для специалистов – сложнейшая реабилитация больного человека,


Благодарю собеседницу и выхожу из кабинета. За дверью толпятся малыши. Как поклонники у гримерки любимого артиста.


Интересно, есть ли еще в мире врачи, к которым дети бегут сами?


Ольга Бабаева.


ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ

ПОДПИСАТЬСЯ